На главную

Античность

Это заготовка для статьи. Есть мнение, что данное словосочетание нуждается в прохождении процедуры обпустышечивания.

«В Средиземноморском ареале логоцентрический синтез достиг своих зрелых форм, и первой из них стала античность. Говорят, что в античности логос вычленялся из мифа, имея в виду возникновение философии. С этим можно согласиться. Но расширительную трактовку этого положения вряд ли можно принять: нарративные формы манифестации интеллекта, которые и составляют отличительный признак логоса, в основном сложились гораздо раньше. В античности они лишь решительно сбросили оболочку мифологической образности и достигли самоадекватности. Поэтому именно античность дала зрелые формы логоцентрического синтеза, общие характеристики которого были кратко перечислены выше. Восток, видевший целое через часть, так и не утратил связи с беспредельным (первичным синкретическим единством). У греков мера была не просто категорией, пусть даже сколь угодно значимой. Она стала культуротворческим формообразовательным принципом, по которому всякий феномен определяется как завершенный и в известном смысле онтологически самодостаточный сколок космоса, запечатлевавший его сущностные характеристики. Иначе говоря, целое просматривалось в каждой его части. Такая ментальная установка открыла античному человеку возможность переосмыслить атомизованно-раздробленный образ мира и заново собрать и упорядочить его в логосе. Главным противоречием выступала дихотомия чувственно-эмпирического и умозрительного (сверхчувственного) партиципационного опыта (см. выше о двухслойной ментальности). Логика развития требовала, чтобы сверхчувственный уровень партиципации (трансцендентно устремленное умозрение) занял в структуре ментальности центральное, главенствующее положение. Тенденция эта в античности прослеживалась со всей определенностью. Однако в своем развитии она натолкнулась на непреодолимый барьер структурной конфигурации культурной системы, что служит нагляднейшим примером того, как ГЭВ, взламывая системные конфигурации локальных культурных систем, инициируют межсистемные переходы. Дело в том, что ментальное и, соответственно, культурное пространство всегда конечно; оно не может растягиваться беспредельно, вмещая все новые и новые смысловые конструкты и программы. Наследуя древнему миру, античность ориентировалась по преимуществу на ближний (непосредственный) круг партиципационных отношений, представленный чувственным опытом. Но, в отличие от Востока, она совершила прорыв к логосу, то есть начала формировать второй пояс партиципационных отношений, устанавливаемых посредством логического умозрения. Этот качественно новый тип партиципационной связи и, соответственно, новый способ смыслообразования, сосуществуя с прежними, все более расширялся в ментальном и культурном пространстве. Но когда в поздней античности первый и второй пояса почти выравнялись количественно (если так можно сказать), и, казалось, вот-вот произойдет перелом, и пояса поменяются местами, сработал фактор границы. Оказалось, что логоцентрический пояс не может наращиваться беспредельно, ибо ментальное и культурное пространство уже занято прежним архаическим слоем ментальности/культуры. Чтобы инвертировать соотношение поясов, необходимо было освободить пространство, отказавшись от большей части смыслового, предметного и, как это ни прискорбно, человеческого ресурса культуры, связанного с первым поясом. Но это роковым образом и, главное, без промедления сказалось на культурно-цивилизационных устоях и их носителях — людях. Античный чувственный космос рассыпался, а логоцентрическая компонента партиципационных отношений перешла к другим народам, где заняла позицию господства над вытесняемым на периферию эмпиризмом. Иными словами, для античности в целом и для греков в частности дуализм чувственного и логического, поначалу продуктивный, с некоторого времени все более превращался в фактор стагнации. Именно невозможность ради полного торжества Логоса до конца отринуть пояс партиципационных ориентаций, связанный с чувственным опытом или, по крайней мере, вытеснить его на периферию культуры (что было сделано позже, в эпоху монотеистического логоцентризма), стала той границей, какую античность перейти не могла, не погибнув. И она погибла. Более того, вирус стагнации она распространила и за свои пределы. Византия, где античное наследие, бытовало в предельно «законсервированном» виде и парадоксальным образом сосуществовало с логоцентрическим монотеизмом, заражению стагнацией подверглась в полной мере».(А.Пелипенко «Постижение культуры»)