На главную

Индия

Это заготовка для статьи. Есть мнение, что данное словосочетание нуждается в прохождении процедуры обпустышечивания.

«Первой в стадиальную фазу логоцентрического синтеза вступила Индия. Впрочем, синтеза в полном смысле этого слова Индия так и не достигла; сделан был лишь первый шаг в его направлении. Мифоритуальный синкрезис настолько прочно удерживал свои позиции на культурной почве, что суждение о том, что Индия «отвергла Осевое время», имеет под собой некоторые основания, хотя в целом оно неверно. Структурирование бинарных оппозиций по вышеописанной модели имело место, но в предельно слабом, едва наметившемся выражении. Доминирующим когнитивным режимом оставался текучий дрейф по семантическим рядам. Оппозитарность в индийском мышлении снималась не на высоком уровне синтеза, как в зрелом логоцентризме, и даже не на локальных уровнях полагания, как в Китае. Она снималась, не успев даже по-настоящему эксплицироваться. Потому смыслообразование предстает главным образом как бесконечно варьируемая тема становления. Бесконечность становления — притом не дурная, а продуктивная — обусловлена тем, что сознание, еще сохранившее восприимчивость к трансцендентному, априорно убеждено: все разрозненные и противоположные феномены там, за гранью имманентного, пребывают в вечном единстве. Поэтому оно сравнительно легко воспринимало разъединенность и «нестыковку» аспектов и феноменов «здешнего» мира. Дуальность представлялась иллюзией, а «состыковка» противоположностей осуществлялась бессознательно, посредством древних когнитивных схем. Монистический синтез свелся к концептуализации и катафатизации синкретического единства, до того переживавшегося интуитивно и спонтанно. Древний синкрезис не фиксировался сознанием оттого, что оно просто не могло выйти за его рамки. Новообразованный Абсолют, будучи по сути своей объектом сознания, навязывал ему такое свое содержание, которое этим сознанием не охватывалось и не рефлексировалось. Это противоречие фундаментально и присуще не только индийской, но и всем логоцентрическим системам (ЛС). Здесь мы сталкиваемся с важнейшей новой дуализацией, порожденной ДР (дуалистической революцией — прим. администратора) — разведением когнитивной схематики и семантического содержания мышления. Это уже чисто внутрикультурное противоречие стало, начиная с эпохи ДР, одним из системообразующих для логоцентрической ментальности. Отношение между элементами оппозиций в индийском мышлении в общем случае не развивалось даже до сколько-нибудь выраженной дополнительности (комплементарности). Дуализм лишь начинал выкристаллизовываться из архаического плюрализма, а сам плюрализм переживался как внешний аспект трансцендентного единства, ему же самому, однако, внутренне присущий. Феномены внешнего мира не разносущностны; они лишь разные «стороны», какими одна и та же сущность «поворачивается» к сознанию. Оно к тому же на прежний архаический манер легко их «превращает» в феномены семантически смежные, а то и вовсе в противоположные. Субстанциально-модальные отношения тоже текучи и вариативны; они не заключены в жесткие иерархические цепи». (А.Пелипенко «Постижение культуры»)

«Органичность и в известном смысле естественность синтеза «спускаемых» с метафизических высот оппозиций обусловлена, помимо всего прочего, доминированием образного, магико-мифологического начала над пропозициональным, понятийно-спекулятивным (индийская философия, разумеется, оперирует сложнейшими спекулятивными построениями, но эту спекулятивность пока можно оставить в стороне). Архаический принцип образной субъективации внеположенных сознанию реалий, распространенный на метафизический уровень, несомненно, способствовал сохранению синкрезиса и влиял на процессы смыслообразования вообще. Образ как синкретическое представление разделил смысловое пространство со Словом, установив, таким образом, условное равновесие. Мифологическая по генезису образность ближе к первоначальному единству, поэтому синтез диффузно-расплывчатых мифопостроений совершался относительно легко и естественно. Спекулятивные же конструкции Слова строились из дискретных и мелко раздробленных структурно-смысловых единиц. Они более механистичны, и их путь к синтезу дольше и труднее. И этот путь оказался в целом не свойственным индийскому мышлению. Оно не нашло ни сил, ни желания далеко отрываться от синкретических корней. А главное, диапазон между трансцендентным Абсолютом и относительным, актуально переживаемым под оболочкой недораспавшегося синкрезиса единством оказался вполне широким для того, чтобы развернуть внутренне целостную и самодостаточную ЛКС (локальная культурная система — прим. администратора) и, соответственно, цивилизацию». (А.Пелипенко «Постижение культуры»)

«Равновесие между полюсами было достигнуто благодаря прорыву, совершенному буддизмом и родственными ему духовными учениями, оттесненными затем на периферию системы. Начав, как водится, с решительного отрицания древней традиции, логоцентризм после долгих борений растворился в ней и внутренне ее преобразовал. Не развившись до самоадекватных форм, он так и застыл в состоянии вечного становления, и апофатика осталась предпочтительнее катафатики (громоподобное молчание Будды). Тем не менее прорыв в новое качество произошел со всей очевидностью. Фокусом и самим пространством синтеза и снятия вечно становящихся противоположностей теперь стал человек. Собственно, человек (кто же еще?) всегда есть субъект культуротворческого процесса. Но чтобы это осознать, необходим долгий исторический путь. К тому же уровень этого осознания имеет немало градаций. И на каждой из них сознание может остановиться и конституировать ее как одно из оснований ЛКС (локальная культурная система — прим. администратора). Легкость выстраивания логического ряда, где человек из модуса древнего космологического Абсолюта поднимается до богочеловека, затем человекобога и в конце концов оказывается самодостаточным «царем природы» и творцом «собственной жизни и судьбы», вводит в искушение представить этот ряд как ценностно окрашенную иерархию (вот на что опирается неискоренимый европоцентирзм). Буддизм персонифицировал беспредельное и тем уравнял этическое с космическим, не достигнув тем не менее иерархического доминирования первого над вторым. Буддизм сформировался в самой ранней фазе логоцентрического синтеза. Возможно, поэтому его связь с древней космологией более прочная, нежели у других его (синтеза) версий. Среди всех великих учителей эпохи ДР (дуалистическая революция — прим. администратора) Будда, при всей его исторической конкретности, фигура наиболее мифологическая, и «космологичность» присуща ему более, чем другим. Такова, видимо, причина того, что усиление этического аспекта тут не достигло панэтизма зрелых фаз логоцентризма. Неослабевающая сила древних синкретических связей препятствовала категориальному обособлению морального от космологического. Лишь частично ослабевший синкретизм в чем-то еще обеспечивал иммунитет к осознанию противоречий, а там, где этот иммунитет разрушался, синкретизм стимулировал волю к их разрешению. Благодаря обновлению трансцендентного полюса культуры даже самые «недемократичные» школы буддизма (хинаяна), не оставлявшие обычному человеку никакой, по сути, надежды на спасение, оказались вполне приспособленными к долгому историческому бытованию. Пожалуй, можно даже говорить о такой закономерности: чем более трансцендентна цель исходной доктрины, и чем более проблематична ее практическая реализация, тем легче сознание идет на компромиссы, и тем более оно изобретательно по части ее (доктрины) приспособления к наличному ментально-культурному ландшафту (практики ИСС (изменённые состояния сознания — прим. администратора), нацеливающие на приближение к идеалу — это узкий путь; культура просто не может себе позволить отпустить на этот путь слишком многих). Вот почему буддизм так легко «растворился» в этом самом ландшафте, а его национально-региональные варианты столь отличны друг от друга (чего не скажешь, к примеру, об исламе)». (А.Пелипенко «Постижение культуры»)