На главную

Культура как манипулятор

Это заготовка для статьи. Есть мнение, что данное словосочетание нуждается в прохождении процедуры обпустышечивания.

«Преследуя свои цели, культура сознательно совершает с «приписанными» к ней субъектами то, что нельзя назвать иначе, как манипуляцией: внушая ложные, «декоративные» или отвлекающие мотивы, культура понуждает их действовать в собственных интересах. «Сюжеты» таких манипуляций уже кратко упоминались выше. Но тема эта заслуживает отдельного внимания. Конкретные приемы манипуляций весьма разнообразны, хотя в целом весьма сходны у большинства культурных систем. Это и избирательность исторической памяти или отсутствие таковой вовсе, и хроноцентризм, и широкий спектр мировоззренческих аберраций: мир видится не в своих объективных характеристиках (впрочем, кто знает, каковы они!), а в «подсовываемых» культурой мифологемах. Человек неизменно принимает за самое важное и фундаментальное то, что непосредственно включается в круг его непосредственных партиципационных отношений, тогда как для культуры это как раз самое поверхностное и преходящее. А тот, кто, выныривая из этой бушующей на поверхности жизни пены фактичности, способен пребывать на высоких уровнях отчуждения и погружаться в глубинные основания смысловых конструкций, почти всегда убеждается в справедливости библейской мудрости: познание приумножает скорбь. Разнообразие конкретных задач, которые культура решает в своих манипуляциях человеком, бесконечно. И все они осуществляются в русле следования принципу самоограничения (см. гл. 1). АС с помощью инкультурации и последующих манипулятивных воздействий культуры на человеческую ментальность превращает человека в узкоспециализированное по своим социальным функциям существо. Последовательно и жестко отсекая человеку возможности самореализации и навязывая ему узкий набор глубоко специализированных функций, культура реализует принцип самоограничения ради продвижения горизонтального вектора эволюции. Отсекание не предусмотренных культурой альтернатив самореализации превращает потенциальную личность в «человеческий материал», служащий развитию и умножению все более специализирующихся и обособляющихся подсистем культуры. Подстроенная под узкий набор социальных функций, человеческая ментальность оказывается в позиции сверхзависимости от манипулирующих ею подсистем культуры. И оттого уязвимой при возникновении в этих подсистемах любых проблем. Но культуре нет дела до «человеческого, слишком человеческого». Для горизонтального эволюционирования ей нужны не антагонисты и создатели диссистемных смыслов, а послушные винтики с правильной резьбой. Впрочем, и здесь есть своя диалектика. Чем выше степень специализации и сложного многообразия подсистем, тем ниже общая энергия горизонтального эволюционирования, тем слабее ее концентрация на каждом отдельном участке. Соответственно, становится все заметнее давление сил вертикального эволюционирования. Именно они «отвоевывают» у репрессивно-нивелирующих сил культуры своей «человеческий материал» — индивидуумов, сохраняющих способность к альтернативному и диссистемному смыслообразованию. Поэтому чем сложнее и разветвленнее конфигурация культурной системы, тем больше в ней разнообразных «неправильных»: «изгоев», «отщепенцев», «маргиналов» и других потенциальных носителей альтернативных культурных качеств. Иначе и быть не может: ведь перекрестные взаимодействия смысловых полей все более разнообразных подсистем не могут не привести к «нелегитимной» комбинаторике смыслов. Ядерный сектор диссистемного человеческого материала — это потенциальные носители системного качества более высокого эволюционного уровня, это исполнители вертикальной эволюции. В архаических и древних культурах количество таких людей было крайне мало. Репрессивная культура перемалывала их, не замечая. Дуалистическая революции сделала таких людей не просто заметными, но, более того, героями основателями новых жизнеустроительных учений: религиозных, этических, социально-политических. И хотя личная судьба большинства личностей-одиночек драматична, провозглашенный Конфуцием манифест самодостаточной личности — «благородный муж не подобен вещи» — в послеосевых обществах полностью не подавлялся». (А.Пелипенко «Постижение культуры»)