На главную

Личность

Это заготовка для статьи. Есть мнение, что данное словосочетание нуждается в прохождении процедуры обпустышечивания.

«Эпоха ДР (дуалистическая революция — прим. администратора) ознаменовалась рождением еще одного историко-антропологического типа субъекта — личности. Сущность этого типа двойственна. С одной стороны, личность (не в обыденно психологическом ее понимании) несет в себе многие черты логоцентрика. С другой же, появляются у него и черты принципиально новые: культурное самостояние, способность разрешать противоречия посредством смыслового синтеза, самоактуализация, хотя бы и упакованная в оболочку программы служения, и, что чрезвычайно важно, трехслойная структура ментальности. Последнюю нельзя считать случайной мутацией становящейся логоцентрической ментальности. Этого требовал масштаб кризиса при межсистемном переходе. Творцами новых систем мировоззрения (прежде всего сотериологических религий и натурфилософских вероучений) стали первые личности, еще не вполне осознавшие себя в качестве таковых. Если изначально творческая активность личности была направлена на решение задач развивавшейся логоцентрической системы, то в тенденции она стремилась создать адекватную ей собственную культурную систему. И такая система закономерным образом возникла в Западной Европе в эпоху Ренессанса и Реформации». (А.Пелипенко «Постижение культуры»)

«У личности, в отличие от индивида, наиболее активный сектор ментальности не ориентирован на дрейф по коннотативным полям: освоенные на уровне зрелого логоцентризма принципы классифицирующей типологизации и формальной логики ушли в подсознание и работают автоматически. В отличие от средневекового логоцентрика, новоевропейская личность оказалась способной и вынужденной мыслить и даже чувствовать многоканально. Каждый канал — не просто модус условно единой картины мира. Это модус, приобретающий по мере своего обособления черты субстанции. Кризисная утрата субстанциональной ясности Единого, от которой мучительно страдал логоцентрик, обернулась для новоевропейской личности множественностью и наглядной конкретностью модусов. Средневековый Абсолют/Логос распался на расходящийся веер уже не всеохватных, но зато более конкретных и «приближенных», заземленных «подсубстанций» и соответствующих им частных дискурсов: дискурс веры, дискурс науки, дискурс разума, дискурс красоты, дискурс добродетели и т. д. Внутри каждого из них уже своя генерализующая оппозиция: всякий принцип обнаруживал себя через соотнесение со своей противоположностью. Все это еще связано изнутри некоей инерционной субстанциональной связью, которая со временем слабела и к эпохе Просвещения уже едва просматривалась. Впрочем, инерция этого атавистического средневекового субстанционализма, продолжавшего в какой-то мере выполнять интегрирующую роль, не исчезла полностью и по сей день».(А.Пелипенко «Постижение культуры»)

«Свобода личности — это провал в зазоры и щели между конфликтующими культурными программами, сценариями и ролями, где переживающая экзистенция оказывается «без присмотра демонов-программ». В этом нет ничего уникального — программы конфликтовали и прежде. Но у сознания доличностного это вызывало экзистенциальную прострацию, ибо такие конфликты оно воспринимало как деструктивные сбои в устройстве мироздания. Адаптируясь к ним, сознание прошло долгий и мучительный путь сумасшествия и тяжелейших переживаний трагизма бытия, распада и гибели. Только для личностного сознания такие сбои стали не просто нормой, а стимулом выбора и актуализации творческой свободы. Ментальность теряет в цельности, зато обретает большую возможность лавировать между конфликтующими демонами-программами. Чем больше подсистем культуры «растаскивают» экзистенциальную энергию, тем больше между ними возникает противоречий. Тем менее каждая из них для человека значима, и тем быстрее вращение калейдоскопа партиципационных ситуаций. Это проявляется в нарастающем релятивизме ценностей, десакрализации ядерных оснований ЛКС. За этим следует опережающая скука (все заранее надоело), пресыщенность, усталость, разочарование во всем. К последней четверти ХХ в. все это превратило новоевропейскую личность в личность уже явно переходного — постмодернистского типа.Личность нового времени, как и ее исторические предшественники, переживает партиципацию, главным образом, к денотативной компоненте смысла, в то время как структурная организация смысловых конструкций остается вне рефлексии. Эта важная особенность ментальности вытекает из медиационного способа смыслообразования и выражается в унылой повторяемости ситуаций типа «иллюзии избавления от иллюзий» и «мифа о смерти мифа», «бог умер, да здравствует бог» и т. п».(А.Пелипенко «Постижение культуры»)