На главную

Русская матрица

Это заготовка для статьи. Есть мнение, что данное словосочетание нуждается в прохождении процедуры обпустышечивания.

«...Русская матрица – система самоорганизации общества, в силу которой оно естественным образом всякий раз расслаивается на стадо униженно блеющих баранов и, не признающую для себя никаких законов, властную верхушку, которая их стрижёт и гнобит, используя как расходный материал. Говорю «русская», а не «российская» потому, что коренится она в русской ментальности, а не в российской политической системе». (А.Пелипенко «Проклятье Русской матрицы»)

«Сознание человека Русской матрицы архаично и инфантильно. Мир описывается набором племенных мифологем, почти полностью блокирующих рациональное восприятие реальности. Время для такого сознания течёт циклично, точнее, по спирали, но с очень вялой поступательной компонентой. Исторический опыт не аккумулируется, статус события и факта зависит от его интерпретации в мифе. Всё нерелевантное мифу – отбрасывается. Циклы мифологического времени членятся сменой власти – космизующего субъекта и источника всякого бытия. Приход нового правителя знаменует очередное обнуление времени и ритуальное обновление космоса, когда жизнь начинается с чистого листа, а весь накопившийся исторический опыт сбрасывается как ветхая одежда. В этом нет ничего уникального: такое отношение архаического сознания к историческому бытию хорошо описано М. Элиаде на материале древних народов. Уникальность однако в том, что в данном случае носителем антиисторического сознания, является народ, глубоко вовлечённый в современный мир и сам, парадоксальным образом привнесший историзм и феодально-имперскую государственность в бытие архаичных народов Сибири и Дальнего Востока. Бесконечное бегство от ужаса истории в давно расколдованном (М. Вебер) мире оборачивается чем-то ещё более ужасным: например, коммунистической утопией. Примечательно, что чем дальше народ ушёл от мифологического представления о времени, тем выше у него иммунитет от искушения разом прыгнуть в рай, где нет ни зла, ни противоречий, ни проклятой истории. Показательно в этой связи, что русским, в отличие от остальных, коммунизм никто извне не навязывал». (А.Пелипенко «Проклятье Русской матрицы»)

««Медиумическая» программа глубоко укоренилась в ментальности российского властного субъекта на всех уровнях. Оттого сознание российского чиновника всегда в некоторой степени раздвоено: с одной стороны, он принадлежит миру живых человеческих отношений со всеми их «неправильностями», а с другой, – полутрансцендентному миру Должного, миру высших и таинственных сверхрациональных резонов. В этой своей ипостаси, чиновник транслирует в мир перлы непостижимой простыми смертными запредельной мудрости, которая, однако, нередко предстаёт полностью оторванным от жизни идиотизмом. Начальственный идиотизм – не просто бытовое явление. Это примечательный культурный феномен. Корни его восходят к священному безумию жреца, глаголющего от имени высших сил, высящихся над пошлым здравым смыслом и вообще любыми доводами разума. Помню, как в позденсоветские времена, по учреждениям и ВУЗам ходили лекторы-«просветители» от КГБ, в чью задачу входило преподнести опостылевшие образы кремлёвских старцев и маразм проводимой ими политики в ореоле мудрости и величия. С аудиторией попроще им это удавалось. Медиумическая функция иерархии государевых людей становилась особенно актуальной в условиях обострения культурно-цивилизационного раскола. «Правильный» государев человек не только выступал медиатором между метафизическими полюсами Должного и Сущего, но и ситуационно «сшивал» безнадёжно чуждые друг другу половинки российского социокультурного космоса, выступая живым синтезом формального и неформального начал. В связи с этим, нетрудно объяснить фантастический успех фильма «Чапаев» и не сравнимую ни с каким иным произведением фольклоризацию его героев. Фурманов – носитель формального, «трансцендентного» начала, абсолютной и безупречной высшей правильности. Петька – противоположный, всецело «имманентный» полюс народной стихии с её спонтанностью, неправильностью и всем «человеческим, слишком человеческим» (Ницше). Между ними герой-медиатор – Чапаев, преодолевающий крайности обоих полюсов и выполняющий роль мифического культурного героя, синтезирующего Должное и Сущее, и потому, воссоздающий полноценно-завершённую ткань бытия. Попытки же слияния Чапаева и Фурманова в одном образе, как например, в «Щорсе» А. Довженко всегда выглядят фальшиво и неубедительно, ибо в логике манихейского сознания, дуализм Должного и Сущего следует не игнорировать, а преодолевать. Но русское Должное умерло, и властный идиотизм лишился своих бессознательных мистических подпорок». (А.Пелипенко «Проклятье Русской матрицы»)

«Пиком цивилизованности советского человека были 1970-80 годы, когда имперская система образования прикрыла его варварскую суть казалось бы достаточно солидным слоем рациональности, нравственной выучки и общей эрудиции. Однако, то ли «период цивилизованности» оказался слишком краток, то ли знания были не те, то ли Русская матрица в очередной раз взяла своё, но как только государству стало не до просвещения масс, последние с нескрываем удовольствием предались стремительному раскультуриванию. И без того шаткие моральные устои и тощий опыт духовной дисциплины вмиг оказались растоптаны разудало-задорным носорожьим цинизмом. Немало говорят об ответственности верхов за обыдление, оболванивание населения в постсоветскую эпоху. Всё верно, и рано или поздно, кто-то должен будет за это ответить. Но почему не говорят о том, с какой легкостью значительная часть общества предалась этому обыдлению? Как только варвара перестали одёргивать, наружу полезло агрессивное невежество, дичайшие суеверия, первобытная ксенофобия. Самодовольная тупость оказалась возведена чуть ли не в культ. Торжествующая пошлость пронизала собой все сферы жизни и социальных коммуникаций, а эпидемия конспирологии заставляет задуматься о массовом безумии народа, уходящего с исторической сцены. Упрощение, сброс культурно-цивилизационного гумуса – типичный симптом закатной эпохи, что впрочем, не снимает ответственности с конкретных людей, сознательно усиливающих этот процесс. И самое тревожное: исторический опыт показывает, что процесс такого масштаба раскультуривания необратим». (А.Пелипенко «Проклятье Русской матрицы»)