На главную

Эволюционная болезнь

Это заготовка для статьи. Есть мнение, что данное словосочетание нуждается в прохождении процедуры обпустышечивания.

«...метафора культуры как болезни вполне эвристична . Но если культура - болезнь, то весьма своеобразная. Излечивается она не возвратом к исходному «здоровому», т. е. животному состоянию, а исключительно посредством усугубления самой болезни - превращения патологии в норму. Следовательно, мы имеем дело не с деструктивным процессом, а с межсистемным переходом, пик которого приходится на промежуточное, «бескачественное» состояние. Вообще- то слово «болезнь», даже с такими оговорками, не совсем точно передает суть явления: между дисфункциями и системными трансформациями, вызванными теми или иными внешними причинами в ходе вертикального эволюционного перехода, существует коренное различие. Поэтому для обозначения режима такого перехода следовало бы ввести специальный термин, но за неимением такового я ограничусь пока полуметафорическим выражением эволюционная болезнь». (А.Пелипенко «Постижение культуры»)

«Если, развивая метафору болезни, попытаться поставить ей диагноз, то его, очевидно, можно определить как аритмию (не в медицинском, конечно, смысле) и связанные с ней осложнения. Всякий вертикальный эволюционный прорыв начинается с частичной эрозии структур материнской системы и прежде всего ритмических регуляций. Космо- и биоритмические регулятивы - незримая основа стабильного существования всех форм, структур и процессов в системе. Сбои и нарушения в регулятивных воздействиях природных ритмов на организм, отразившиеся как на физиологии, так и на психических структурах, вытолкнули предков человека из системно замкнутого континуума природы и поставили перед необходимостью глубоких системных трансформаций . На выпадение из биоце¬ноза предки человека (в том числе и весьма дальние) были «обречены» уже по¬тому, что природа «легкомысленно» не снабдила их «заточенными под среду» специализированными органами с «намертво» закрепленными за ними функциями и тем самым обрекла на своего рода «отрицательный универсализ» бескачественности. Проще говоря, конфигурацию организма плохо подогнала к соответствующей ячейке биоценоза. Поневоле став эврибионтами (универсальными животными), предки человека нашли ответный ход: раз природа не дает им возможности подстроиться под себя, пусть сама подстраивается под становящегося человека и создаваемую им надприродную среду - культуру! Неспециализированность предков человека выражалась не только в морфофизиологии, но и в психике. Невыраженность доминирующей поведенческой стратегии вкупе с унаследованной от приматов подражательностью позволила гоминидам развить в себе способности к сочетанию и комбинированию поведенческих паттернов, присущих разным животным: хищникам, грызунам и некоторым другим. Благодаря этому потомки homo ergaster не только освоили охотничий образ жизни, но и в конечном счете заняли высшую позицию «поверх ниш» в иерархии трофических цепей. Результатом этой поведенческой неспециализированности стала ролевая пластичность поведения человека в позднейших социокультурных сценариях. Однако прежде надо было выбраться из эволюционного тупика, в который природа загнала ранних гоминид: снижение уровня мутабильности и общее замедление темпов эволюционных реакций (об этом ниже) вызвали сильнейшие «аритмические сбои» не на каком-то одном, а сразу на нескольких уровнях ритмического включения в космобиосистему. Именно выпадением из витальных ритмов можно объяснить такие явления как чередование биологической экспансии с изолированным («локально-реликтовым») проживанием групп гоминид, ослабление популяционноцентрического инстинкта и многие другие коллизии их эволюционной линии, оторвавшейся от общего горизонтального «мейнстрима»». (А.Пелипенко «Постижение культуры»)